Замначальника Главного управления Росгвардии по ДНР отметил, что «честность — это вообще дефицитный товар по нынешним временам».
Александр Ходаковский, ныне заместитель начальника донецкой Росгвардии и генерал-майор полиции, также известен как бывший командир бригады «Восток» и лидер Общественного движения «Патриотические силы Донбасса» с 2014 года. На своем канале он призвал власть и общество к честности, в том числе, в ситуациях, когда «противник переигрывает тебя в каких-то аспектах». По мнению Ходаковского, «честность — это вообще дефицитный товар по нынешним временам». Но без нее «мы часто не можем отличить реальность от вымысла».
Не так давно тогда еще новый министр обороны РФ Андрей Белоусов сказал:
«Ошибаться можно, врать — нельзя».
Общество, остро нуждавшееся в правде, восприняло эти слова, буквально, с ликованием. Вот только, к сожалению, слова, во многом, остались словами. Достаточно вспомнить «освобождение Купянска». Схожая ситуация не только и даже не столько с происходящим на фронте. У нас ведь по-прежнему в тыл прилетают только «обломки БПЛА». Вот только из-за этих обломков топливный кризис охватил, практически, всю Россию.
У нас нет войны — специальная военная операция. Но враг несколько месяцев оккупировал часть Курской области, казнил на ее территории десятки, если не сотни, мирных жителей.
Сейчас БПЛА и ракеты почти ежедневно прилетают не просто по предприятиям: гибнут простые рабочие, инженеры, дети и женщины. Обещанный главой государства «ошеломляющий ответ» кем-то из чиновников или военных «блокируется». Вместо него люди, гарантированно защищённые ПВО и бункерами от ударов врага, называют гибель мирных граждан попыткой «психологической атаки». А на возмущение россиян проблемами с топливом, нам отвечают, что «не надо охать-ахать из-за дефицита бензина». Хотя наличие кризиса прямо признал Владимир Путин, но чиновников даже это не вынуждает говорить с людьми честно.
Складывается ситуация, когда часть властных элит пытается всеми силами избегать правды, отказывается признавать очевидное. Именно об этом пишет Александр Ходаковский и многие общественники.
«Когда противник в войне, не отличающейся чопорностью, честно тебя переигрывает в каких-то аспектах — это следует так же честно признавать. Честность — это вообще дефицитный товар по нынешним временам. С собой мы должны быть честными предельно. Но так не получается, и в результате мы часто не можем отличить реальность от вымысла», — считает генерал полиции.
Публицист Анастасия Кашеварова перечисляет удары по нашим заводам в последние дни: завод «Титан-Баррикады» в Волгограде. Производил комплектующие для «Искандера», «Орешника», «Ярса». Есть погибшие. Воронеж, полупроводниковые изделия — шесть погибших. Химический завод НАО «Азот» в Новомосковске Тульской области. Московский НПЗ:
«И это только часть за последние дни. И вот теперь, кто говорит, что это психологические атаки? У вас там как? Стыдно должно быть, что на 5-й год хохол русских так нагибает, причем в тылу. Стыдно».
Кашеварова перечисляет те пункты, которые сейчас активно возмущают общество. Но власть предпочитает о них или молчать, или лукавить:
«Ненанесение ударов по врагу. Фактически бездействие».
«Неналаженная работа ПВО».
«Неналаженнпя работа отрасли БПЛА».
«Невведение ответственности командиров за трату напрасную человеческого ресурса, за поход вглубь ради фотки с флагом».
«Липовые отчеты с фронта».
«Договорняк: что не бьют по промобъектам, объектам ВПК, а в итоге противник бьет, а мы нет».
Анастасия Кашеварова жестко критикует элиты за выбранными ими путь общения с народом. (Иллюстрация: «Блокнот»)
Кашеварова пишет, что она совершенно не согласна с методичкой, что удары дронами и ракетами в глубь России — это психологическая атака:
«Вчера погиб шестимесячный младенец. Это психологическая атака? Почему террористические удары вглубь России пытаются подать именно народу России, по которому бьют, как психологическую атаку? Назвать же системное выбивание крупнейших предприятий ТЭК, заводов сектора ВПК, производств АПК — психологической атакой, это неграмотно и абсурдно, это даже безумно и преступно по отношению к государству и к людям, которые гибнут».
При этом страдает не только экономика, ВПК и так далее. Попытки исказить правду приводят к тому, что государство теряет «доверие граждан»:
«Люди не паникуют. Люди злятся, что реальные проблемы и угрозы не воспринимаются всерьез. В психологии это называется обесценивание… Они там думают, что управляют тревогой населения и поддерживают мнимый когнитивный комфорт своей аудитории. Они думают, что защищаются так от понесения ответственности, камуфлируют реальный ущерб. Думают, что сохраняют образ силы нашего государства и прочность системы. Увы, они ошибаются по всем пунктам».
О том, что система лжет даже сама себе, отказываясь реагировать на проблемы и угрозы, пишет и политолог Алексей Чадаев. В то время, когда топливный кризис «шагает по стране», наши предприятия не обеспечивают необходимые меры защиты, потому что «тупо следуют инструкциям». А те, кто мог бы их переписать, не хотят осложнять себе жизнь: вдруг их решения будут восприняты руководством как проявление «паники»? «Неверие в победу»?
